Saimi
Гори, но не сжигай. Гори, чтобы светить(с)
Название: ЯД
Автор: Hella
Перевод: Eugenie
Персонажи: Сещемару, Инуяша
Рейтинг: PG
Жанр: Drama/Romance
Предупреждение: в будущем (где-то после 12 главы) возможен легкий яой, автор намекал на это.
Дисклеймер: все права принадлежат Румико Такахаси.
Разрешение на перевод: получено.
Оригинал: www.fanfiction.net/s/2374924/1/P_O_I_S_O_N

Продолжение.

Затем кустарники зашелестели, и это все остановило.

- Сещемару-сама, можно я пойду поищу чего-нибудь поесть... о, Джакен-сама! Ты нашел угря! - Рин подошла к демону слуге, глаза ее были широко раскрыты от восхищения. Она бежала, чтобы нагнать их, и слегка запыхалась. - Мы можем его съесть!

Джакен нахмурился.

- Я знаю, что мы можем, дурочка! Но Сещемару-сама дал это мне. Найди себе своего!

Ужас Инуяши только возрос, когда глаза маленькой девочки обратились к ручью и скользнули к его полускрытому водой, но все же слишком обнаженному телу. Вода прикрывала лишь его задницу. Рот Рин округлился от удивления.

- Инуяша-сан! На тебе нет одежды! И... у тебя нет хвоста! Я думала, что у тебя есть хвост. Почему у тебя нет хвоста? - она придвинулась поближе к кромке воды, ее карие глаза ярко сверкали любопытством. - Это ты поймал того угря? Ого! Поймай и мне одного!

Инуяша запаниковал. Тессайга или предстать голым перед маленькой девочкой? Тессайга или нагота и ужасное, ужасное смущение? Она же скорее всего прокомментирует его... О, черт. Мама не научила его, что делать в таких ситуациях, но Кагоме кое-что объясняла. Перебирая четки на шеи, он опустился обратно в воду, загнанные глаза его потемнели. Он обратился к Сещемару.

- Держи свои руки подальше от моего меча,- мрачно сказал он. Выражение лица Сещемару изменилось от скуки до просчитывания вариантов. - И... и какого черта ты здесь? Если ты скажешь, что случайно мимо проходил, я тебя убью.

У него появляется привычка выставлять себя неуклюжим дураком, или как? Мысль снизошла к нему. - Ты преследуешь меня, да?

Было вполне очевидно, что полудемон не был слишком рационален в этот момент, но его рефлексы были по-прежнему быстрыми. Он нырнул под воду аккурат тогда, когда Посох Голов Джакена плюнул в него огнем, поднял гладкий и тяжёлый камень со дна ручья и, вынырнув, швырнул гальку в лысую голову крошечного демона. С полым глухим стуком его снаряд достиг цели, и Джакен свалился на траву со шляпой набок. Огонь стек с посоха и умер.

- Проклятая жаба, - буркнул он, переводя взгляд назад на Сещемару. - В общем и целом, я пытаюсь здесь искупаться. Я пну твою задницу позже.

Оглянувшись, он сообразил, что мыло исчезло. На мгновение его внутренности мучительно сжались, поскольку он понял, что он упустил его, сражаясь с угрем. Моментально забыв о молчащем демоне на берегу, он развернулся и осмотрел воду, но драгоценный белый кусок не давал о себе знать. Проклятье.

Он услышал негромкий всплеск, это Рин забралась в воду, небрежно приподнимая кимоно.

- В этом ручье правда есть угри? - спросила она, глядя на Сещемару. Демон отвел глаза от Инуяши, отвечая на вопрос девочки, взгляд его скрывал отвращение.

- Мне так кажется, что всякую грязь часто можно найти в этих водах.

Он пропустил мимо ушей протест девочки, что угри - грязь, так как ждал неизбежного пламенного возмущения полудемона на его утверждение, но оно не последовало. В момент потрясения Сещемару понял, что Инуяша даже не слушал. Демон моргнул прежде, чем смог совладать с лицом. На его памяти Инуяша никогда прежде не игнорировал его.

Сещемару был прав, Инуяша не услышал ни одного слова из того, что он сказал. Он был слишком занят, шаря вокруг в воде в поисках мыла Кагоме. Он хорошо понимал, что это довольно глупо, но он цеплялся за все, что у него осталось от нее, как и за четки на его шее. Воспоминания истаивали в нечеткие черно-белые изображения перед его глазами, но вещи - четки, мыло, ее лук, который она не стала брать с собой, бросила в хижине Каэде, - вещи были реальными. Недели уходили в прошлое, и он забывал частички времени, проведенного с ней, маленькие осколки памяти выскользали из его пальцев даже легче, чем он боялся. Если у него не будет чего-то, за что он сможет ухватиться, он же все о ней забудет. Она станет невыразительно-одноцветной девочкой без запаха, которую когда-то давно довелось ему повстречать. Он уже успел смириться с ее уходом и с тем, что другие ушли, и думал, что даже без цели в жизни сможет выживать также, как пришлось ему выживать прежде. Но нет.

Все еще стоя в воде, он внезапно растерялся, ощутил, как плечи поникли, лишившись гордого разворота - он вдруг понял, что делает. Он не может отпустить. Он не может вернуться к жизни, которую вел до того, как она прошла через колодец и сломала его печать. Будущее тянулось перед ним как какая-то бесконечная дорога в забвение. Теперь он додумался, почему слоняется вокруг деревни, почему защищает ее. Инуяше больше абсолютно некуда идти. Холодный и жестокий жизненный факт.

- Инуяша-сан? Инуяша-сан, ты в порядке? - Рин звала его с отмели ручья, ее большие карие глаза были обеспокоены, и это, каким-то странным образом, было ему очень знакомо. Он на миг уставился на нее, не понимая, чего она от него хочет. Быстро оглянувшись на Сещемару, она шагнула к полудемону.

- Инуя... - ее голос сорвался в удивленный взвизг. На ее пути оказалась глубокая дыра на дне, и она исчезла под темной водой.

Это заставило его очнуться.

- Дерьмо! - выдохнул он и нырнул к ней в то же самое время, как Сещемару одним длинным шагом достиг берега, изучая воду холодными своими глазами.

- Я найду ее, - сказал Инуяша, вновь окунаясь с головой. Он старательно работал ногами, ища широко открытыми глазами маленькое тело. Она должна быть справа... там. Он потянулся и коснулся ее темных, разметавшихся в воде, волос, затем внезапно его рука оказалась сжата мертвой хваткой. Ну, если бы она провела здесь чуть больше времени, это могло бы стать чертовски верным - насчет мертвой. От ее рта поднимались пузыри, она теряла воздух, и он на секунду пришел в недоумение, почему же она не может подняться - но заметил, что подводный корень дерева, очевидно, обвился вокруг ее лодыжки, когда она ступила на глубину.

Одним движением спустившись вниз, он вцепился в корень, освободил ее маленькую лодыжку, и подтолкнул ее вверх. Ее голова, темная от воды, вынырнула на поверхность.
Спустя секунду он тоже показался над ручьем и хлопнул ее между лопатками, чтоб вышибить воду, все еще находящуюся у нее в легких. Рин выкашляла, казалось, целое озеро, что было поразительно, если учесть, что она даже не потеряла сознание. Потом она испуганно заморгала.

- Я упала... - прошептала она срывающимся голосом, и пораженные слезы хлынули из глаз ее на щеки. Плечи ее задрожали. На этот раз Инуяша не мог винить ее в том, что она плачет; даже он немного переволновался. Но это не оправдывало того, что она спрятала лицо, уткнувшись ему в живот, и вцепилась в него изо всех сил. Он ощутил повторно поднимающуюся волну знакомого неуклюжего ужаса, и решил, что единственный путь выбраться из этого - взять ее на руки. Или, о ками, успокоить ее. Что Сещемару делает в таких случаях? Черт побери, это уже второй раз. Когда это он успел стать ее нянькой?

Неловко погладив ее по голове, он наклонился и обхватил рукой ее колени, подняв девочку так, что она оказалась прижатой к его груди, лежа в колыбели обеих его рук. Только так он мог спасти ее от зрелища. Проклиная судьбу, он злобно проигнорировал Сещемару и выбрался из ручья на сухую землю, горячий ветер хлестнул его, странное ощущение для его охлажденной кожи. На руках его дрожала Рин. Обычно его так не заботило, голый он или нет, но вам, предположительно, необходимо уважать женскую тонкую и чувствительную натуру или типа того. В этом он без разбора доверял словам Кагоме и Санго. Голый мужчина - плохой мужчина. Он не был уверен, распространяется ли это на полудемонов, но рисковать ему чего-то не хотелось.

Ребенок был весь мокрый - она упала в одежде, и он был практически уверен, что сменной у нее нет. Проклятье. Поняв, что она держится рукой за его шею, он поднял ее немного выше и высвободил одну руку на время, достаточное, чтоб, встряхнув его, поднять хаори с травы.

- Эй, малявка, - сказал он грубовато, - хватит реветь. Знаешь, я уже и так достаточно мокрый. Я сейчас опущу тебя, ты возьмешь это, пойдешь в кусты и наденешь его. Ты заболеешь, если будешь ходить мокрой. Все ясно?

Он поднял мех огненной крысы так, чтобы она увидела и взяла его. Рин уронила последние слезы из глаз и кивнула.

- Хорошо, Инуяша-сан, - покорно сказала она, но затем нахмурилась в беспокойстве. - Но ты ведь тоже можешь заболеть без одежды, да?

- Кех. Я слишком сильный, чтобы заболеть, - сказал он, пытаясь не ухмыльнуться, а она пылко закивала.

- Ты же брат Сещемару-сама, - сказала она, будто это все объясняло. Его лицо немного охладело, и он опустил ее на землю. Она побежала в деревья, чтобы переодеться. Ну и ладно. Стоя недалеко справа от него, Сещемару изучал его с обычным безэмоциональным превосходством, но в глазах его было что-то колючее, чего обычно не присутствовало.

Притворяясь, что не замечает этого, Инуяша лишь сжал зубы и начал выжимать воду из волос, но ощутил, как она свистит в ушах, и остановился. Вздрагивая от неприятного ощущения, он встряхнулся, дико мотая головой, как собака, вытряхивающая воду из шерсти. Тут он услышал негромкое недовольное рычание и, оглянувшись, увидел, что Сещемару резко делает шаг назад, стирая капельку воды с щеки. Он шел к нему. Почему?

- Неотесанный полукровка, - сказал он категорически, вытирая кончики когтистых пальцев о мех, лежащий на его плече. - Ходишь как дикарь, одетый лишь в собственную кожу, трясешь волосами, у тебя и правда нет никакого стыда.

Инуяша ощетинился, потом силой заставил себя остыть и снова начал выжимать волосы. Каждое слово оправдывает драку, но он сейчас был голой задницей, что значит, если он нападет, то будет раскромсан на ленточки. Хех, а он поумнел за последние дни.

- Не вижу ничего, чего стоит стыдиться, - бросил он в ответ, - и кроме того, я ванну принимал вообще-то. Не смотри, раз уж это тебя так оскорбляет. Блин, ты такая неженка, Сещемару.

Ах, дерьмо, этого, наверное, говорить не стоило.

Он был почти брошен в ощущение когтей, сжавших его горло, но тревожащее прикосновение шелка, брони и, ну, в общем, Сещемару, к голой коже было просто куда более неправильным. Он яростно глянул в глаза точно такого же, как у него, оттенка литого золота, только жестче, холоднее. Его когти проделали кровавые борозды в украшенном полосами запястье Сещемару; не помогло. Его зрение пошло темными пятнами, так как он не мог ни вдохнуть глоток воздуха в легкие, ни выдохнуть. Глаза начали слезиться из-за боли, и он понял, что потеряет сознание, если сейчас же чего-нибудь не сделает. Он, скорее всего, убьет его.

Инуяша сделал ту единственную вещь, которую мог в его положении. Он вытащил Тенсейгу с пояса Сещемару, отвел руку и вонзил меч в горло старшего брата. По рукоятку. Он вышел с обратной стороны его шеи, прошел через водопад волос, разделив их как занавес.

Так близко Инуяша мог видеть изумленную боль в глазах Сещемару, но чистейший шок был похоронен под нею. Ни один из них не думал, что у Инуяши есть кишки, чтобы совершить что-то подобное. Это был истинно смертельный удар.

Если бы это был любой другой меч.

Когти расслабились на его горле, и он опустился на землю. Инуяша, не тратя времени даром, отодвинулся назад; стоя на коленях, задыхаясь, он жадно тянул в себя большие глотки воздуха. Он знал, что его трахея была почти раздавлена. Если намерение убить его было бы чуть сильнее...

Его глаза метнулись к старшему демону, его брату, который тоже упал на колени. Тенсейга была Мечом Небес и не могла убивать, но плоть резать могла, как и все мечи. Инуяше казалось, что, выдерни он этот меч, как рана тут же закроется. Но в действии он никогда этого не видел, на самом-то деле... но он же не может убить, верно? С ним все будет прекрасно.
Но ведь меч торчал в его горле.