Saimi
Гори, но не сжигай. Гори, чтобы светить(с)
Название: ЯД
Автор: Hella
Перевод: Eugenie
Персонажи: Сещемару, Инуяша
Рейтинг: PG
Жанр: Drama/Romance
Предупреждение: в будущем (где-то после 12 главы) возможен легкий яой, автор намекал на это.
Дисклеймер: все права принадлежат Румико Такахаси.
Разрешение на перевод: получено.
Оригинал: www.fanfiction.net/s/2374924/1/P_O_I_S_O_N

Продолжение.
Инуяша чувствовал что-то необычное, сумасшедшее, похожее на желание убежать в истерике.

Сещемару непонятно уставился на него. Кончики его пальцев слегка касались рукоятки меча, но он его не вытаскивал. Инуяша видел, как запястье его кровоточило, и чувствовал жалящий ответ в шее, где раны от когтей сочились свежей кровью. Кажется, Сещемару не мог говорить с мечом вот так, но глаза его были красноречивее всяких слов. Меч. Меч в его горле, и вонзил его сюда Инуяша.

Уши прижались к голове, он пялился на меч, туда, где тот рассекал бледную кожу шеи Сещемару, и неожиданно понял, что не чувствовал ни намека на радость победы в этом ложном сражении. Да он был в ужасе. Невероятно, но Инуяше хотелось зажмурить глаза. Это хуже, проклятье, это намного хуже, чем просто тупая игра с мечом, который не мог, по идее, даже пролить каплю крови. Взгляд у него был растерянным и полным страха. Если его вытащить...

Он не знал точно...

Желудок Инуяши болезненно сжался.

- Вытащи его, - хрипло прошептал он.

Сещемару просто смотрел на него глубокими, сузившимися глазами, высчитывающими что-то, и сознание его встало вверх тормашками. Глаза полудемона задрожали. В этот раз он кое-что натворил. Кое-что изменил. Но он не хотел...

- Я сказал тебе, вытащи его! - громкий вскрик порвал что-то в его раненом горле, и маленькая струйка крови пролилась вниз с нижней губы. Он закашлялся, пятная траву темно-красным. Инуяша сумел только заметить, что лорд демонов, стоящий перед ним на коленях, взялся за рукоятку Тенсейги, готовясь вытащить ее.

Его рука была недостаточно длинной, чтобы полностью вытянуть меч из горла за рукоятку, не перехватывая его за лезвие на полпути. Но подобное обращение будет оскорблением для меча. Инуяша сразу же понял это и подался вперед, отталкивая руку Сещемару, чтобы взять рукоять Тенсейги. Меч, возможно, и не убьет его, но может, выходя, сделать какую-нибудь гребаную гадость, прежде чем рана заживет. Зубы сжались от ужасного напряжения, которое будто оплело сам воздух, втягиваемый им в болящую окровавленную трахею. Полудемон увидел, как длинные пальцы Сещемару соскользнули с рукояти. Он обнажил горло младшему брату, исследующие его глаза еще больше сузились. А Инуяша просто считает, что должен помочь расхлебать кашу, которую он заварил... и хочет этого для себя. И чертовски надеется, что ребенок не прибежит назад посреди этого всего.

Странно было смотреть на бледный контур горла Сещемару так близко к его клыкам, и он решил, что в основном из-за того, насколько беззащитно это выглядело. Что ж, были и слова, не имеющие никакого отношения к лорду демонов. Сделав вдох, он мог легко услышать знакомый запах брата, смесь обрамленной холодом демонической энергии и запаха грозы, но в завершение этого был еще намек на некий гладкий и дикий мускус, напоминающий ему о диких существах и темноте. Аромат хищника. Хищника, открывшего для него горло так, чтобы он мог выдернуть меч, вонзенный им же самим. Что это может означать?

Запутанный и больше чем немного обеспокоенный всем этим, Инуяша начал отодвигаться, понимая, что в попытке впитать все оттенки запаха наклонился слишком близко, и светлые волосы, не принадлежащие ему, касаются его щеки. Дерьмо. Глаза Сещемару все время следили за ним. Уши снова прижались из-за чего-то, похожего на чувство вины, он сжал ладонь на мече и начал медленно его вытаскивать.

Он старательно не отводил глаз с меча. Ему хотелось извлечь его, но он не был до конца уверен в том, как тот работает, и этого хватало, чтобы, как бы остерегаясь, задержать руку. И вот, медленно и осторожно, дюйм за дюймом он высвобождает его из ножен плоти, глядя на вышедшее лезвие, окрашенное розовым отблеском крови. Меч покрывало столь малое количество ее, что он, в общем, не был красным. Кровь даже сложно было заметить, но он чуял ее. От увиденного его рука чуточку дернулась, и он услышал звук оборванного дыхания. Глубоко в горле Инуяши родилось хриплое поскуливание, он не сумел подавить его и укусил себя за губу, неуверенный в собственной реакции. Таким образом, он сделал ему больно. Сещемару заслужил даже больше этого. Так какое ему дело?

- Какого черта тебе понадобилось оказаться именно здесь, а? - пробормотал он почти про себя, наблюдая, как лезвие скользит из шеи брата. - И зачем я это делаю? Почему ты смотришь на меня, будто я сделал что-то этакое и неправильное? Я спас твою человечью любимицу, а ты обзываешься полукровкой. Потом пытаешься задушить меня до смерти, а я делаю, что могу, чтобы выжить. Можно подумать, в битве ты никогда не поворачивал Тессайгу на меня.

Неспособный сказать что-то, чтоб ответить, он просто неотрывно следил за ним блестящими золотыми глазами. Инуяша предположил, что вам уж приходится быть терпимыми, когда кто-то держится за меч, воткнутый вам в шею. По-другому он все равно не сумел бы этого объяснить. Кроме того, как только меч исчезнет, он, скорее всего, опять атакует его, или еще что, похуже. Со вздохом приняв это, он извлек Тенсейгу, ее острие покинуло горло брата, и сквозная рана закрылась, запечаталась, не оставив на память о себе ничего, кроме небольшого алого рубца. Все, что осталось, - крошечная капля крови, единственная свидетельница, что его вообще как-то ранили. Это было определенно круто, и впервые Инуяша почувствовал легкий укол зависти. Точно, любой меч мог убивать, но этот был единственным в своем роде. Почему его отдали типу вроде Сещемару? В его руках он полностью бесполезен - его не интересует помощь кому-то, кроме себя любимого. А Рин, видимо, оказалась просто случайностью.

Он держал меч обеими руками, гладкое лезвие касалось его ладоней, и никакой пульс в нем не отвечал на его зов. Ноль признания его как сына Ину но Тайшо, чей клык породил этот меч. Для него он был мертвым и холодным.

- Я не нравлюсь ему, - сказал он с пониманием. - Клево, даже твой меч - ублюдок.

В этом заявлении его голос немного надломился, и он прижал руку к шее, шипя от боли. В его глотке снова появился влажный медный привкус.

Сещемару вынул клинок у него из рук и провел им по траве, вытирая кровь, затем вернул его на место на своем бедре. Встав, он показался Инуяше башней, нависающей над ним. Это привлекло внимание полудемона к тому факту, что он все еще был гол и немножко беззащитен. Он дотянулся до хакама и натянул их, торопливо завязал пояс, не отводя недоверчивых глаз от молчащего демона перед ним. Как бы там ни было, но как только он вышел из воды, мир его стал ирреальным и абсолютно неправильным. Он не был стопроцентно уверен в том, что именно только что случилось, но у него было удручающее подозрение, что все было плохо. Очень плохо.

Когда тишина стала казаться слишком хрупкой, Инуяша взорвался.

- Что?! Если хочешь убить меня - давай, попробуй, убей меня! - закончим это уже, хватит с меня!

Глаза Сещемару стали узкими полосками заледеневшего огня.

- Я не намерен тратить время впустую на твое убийство. Ты ничего не значишь для меня, ни мертвый, ни живой.

Губа Инуяши вздернулась.

- Ублюдок как всегда. Наверно, вместо Тенсейги я должен был выбрать Токиджин, - прорычал он, не обращая внимание на медный вкус огня в кровоточащем горле. Отвернувшись, он почти пропустил то, как напрягся его единокровный брат. Он остановился и свел брови.

- Что? Я думаю, что сейчас вполне в силах удержать этот одержимый кусок...

- Ты специально выбрал Тенсейгу, - сказал он медленно, произнося слова, как если бы они были на вкус чужеродными. - В это я верить не собираюсь.

Полудемон отрывисто пожал плечами, выглядывая Рин в кустах. Где, черт подери, она шатается в его хаори? Проклятье, он ей его не дарил. Он молча чертыхался про себя, половину внимания уделив тому, что сказал Сещемару.

- Мне ли не плевать, чему ты веришь? Я всего лишь не хочу обеспечить маленькой девочке месяц ночных кошмаров. А мог бы, если б распилил твою проклятую голову надвое прямо тут.

Лорд демонов понимающе вскинул голову.

- Рин симпатична тебе.

Он замотал головой.

- И вовсе нет. Просто есть вещи, которые не должен видеть ребенок.

Зачем он ведет этот разговор? Зло отбросив волосы на спину, он сделал шаг к кустарникам, чтоб найти вышеназванного ребенка. Но ему следовало бы лучше знать, что до того, как он совершит свое чистейшей воды бегство, Сещемару сумеет зацепить его до адского бурления.

- Когда я столкнулся с тобой, тебе было шесть лет, и ты пытался вырыть могилу когтями.

Инуяша превратился в ледяную статую, черты лица его заострились и лишились цвета. Немедленно он забыл о самом существовании Рин. Какая еще девочка? Перед глазами его было только тело матери, завернутое в саван, источающий отравляющий дух распада, уже вцепившегося в ее труп. И яма, яма в грязи, которую он не мог выкопать достаточно большой, чтобы поместить ее туда. Он был слишком мал, и его когти сломались один за другим.

- Нет. Нет, я впервые увидел тебя в лесу. Тебя там не было, - прошептал он, глубоко дыша, чтоб сдержать затопляющие его воспоминания. Он думал, он забыл тот день. Там, рядом с любимой матерью, в той могиле, он похоронил свое детство. Да, были вещи, которые не должен видеть ребенок. - Я бы знал.

- Ты был ребенком с детскими чувствами. Я не хотел выдавать свое присутствие.

Он сглотнул.

- Может, тебе стоило закончить это тогда. Мне, я думаю, было бы все равно. Черт, могилу я уже успел выкопать...

Его прервали, отшвырнув назад на древесный ствол, рука Сещемару уперлась ему в ключицу. Во взгляде его было больше гнева, чем полудемон мог лицезреть долгое время.

- Ты умрешь, когда я пожелаю, Инуяша. И не раньше, - зарычал он, его верхняя губа приподнялась, демонстрируя собачьи клыки, из-за них лицо его стало казаться звериным.

Дрожащего и запутанного, его поглотил этот сверкающий пристальный взгляд, и он не сумел ничего, кроме как тупо кивнуть. Мысли его были скрученным чистым листом. Демон перед ним опять зарычал, тише на этот раз, но он не был той хладнокровной, собранной личностью, которую он считал своим братом. - Я - единственный, кто смеет убить тебя.

Инуяша моргнул. Может, это все из-за состояния, в которое его повергли эти слова, но сейчас он кое-что припоминал. Соу'унга. Гокурюуха. Ты стоишь на моем пути! Он почти наелся земли из-за силы толчка, но Сещемару принял на себя главный удар этого дьявольского нападения. Творились забавные вещи: атака Соу'унги в тот раз его бы не убила, и они оба знали это. Но его все равно вытолкнули с траектории огня. Золотые глаза моргнули, и что-то смущающее зашевелилось в полудемоне. Он чувствовал, что чего-то не догоняет, но, проклятье, если бы только он мог выяснить, что именно. Он никогда не был мыслителем, никогда в жизни.

- Будто я позволю себя убить,- сказал он наконец, отпихивая ту руку от груди. - Я вроде как не щенок уже, Сещемару. Уже как минимум два последних гребаных столетия. Я легко не умру.

Так близко он не мог не заметить легкую усмешку, изогнувшую губы его брата перед тем, как тот отодвинулся.

- Полагаю, я заставлю тебя сделать это. От Тессайги для меня сейчас нет пользы, ханьо, - холодно сказал он.

Инуяша ощетинился.

- Вот и отлично, потому что ты ее не получишь, - он бы и больше сказал насчет этого, даже больше того, что обычно может закончиться кровопролитием, но Рин выбрала именно этот момент, чтоб, прорвавшись через кустарники, предстать перед ними, держа нечто в руках. Только признав это, и полудемон, и демон одинаково застыли.

Рин держала разленившуюся от солнца змею, которую раньше он пнул с тропинки, и улыбалась ему.

- Змеи чем-то похожи на угрей, правильно? Мы можем съесть ее?

- Нет! - почти заорал он, выхватывая у нее из рук рептилию прежде, чем та могла понять, что с ней происходит, и решить защищаться. - Здорово, ты что, не можешь быть немного осторож... твою мать!

Желто-черная полосатая змея, незамедлительно сжатая им в захвате, наполнив воздух ароматом опасности, повернула голову и погрузила клыки глубоко в его запястье. Его вены обожгло что-то чужеродное, и это не имело никакого отношению к клыкам. Зрение Инуяши на мгновение удивленно поплыло. Яд. Маленькая тварь была ядовитой.

Блин, из всех змей...

Его колени подогнулись. Рин закричала, испуганные глаза ее расширились.

- Инуяша-сан!

- Аргх, потише, малявка, - слова его были немного нечленораздельны. Он оттащил змею от своего запястья, отметив, что ее стеклянно-ломкие клыки торчат сломанные в его коже. Он выбросил разъяренное пресмыкающееся в ручей и попытался замедлить свое падение на землю, мигая, потому что по траве будто бы гуляла рябь. Запястье его было охвачено огнем. - Вот тварюга...

Над ним кто-то раздраженно рычал.

- Никчемный. Ты никчемен для Рин, если настолько уязвим для опасности...

Полудемон не был точно уверен, кто говорит, он не мог рассмотреть их, а слова как-то колебались в его ушах. Сещемару? Он сделал попытку покоситься на брата, убежденный, что за ним всегда нужен глаз, но не очень понимая, почему.

Затем он упал перед ним на колени, и это не имело особого значения. Почти послушно он смотрел, как когти входят в ядовитый укус, удаляя осколки клыков из раны и откидывая их. Тогда золотые глаза цвета точно как его собственные скрестились с его расплывающимся взглядом. Красные отметины, украшающие его веки, казалось, ярко выделялись, контрастируя с его бледной кожей. Он никогда не замечал так много прежде... странно...

- Если ты выживешь после этого, полудемон, то будешь у меня в долгу. Как случайно... - пробормотал Сещемару, глаза его сузились, сурово изучая его. - И это очень большое если.

Последняя вещь, которую Инуяша видел перед тем, как боль охватила его, это сочащиеся ядом когти брата, погруженные в его открытые вены.

После этого его мир стал черной агонией.