Saimi
Гори, но не сжигай. Гори, чтобы светить(с)
Название: ЯД
Автор: Hella
Перевод: Eugenie
Персонажи: Сещемару, Инуяша
Рейтинг: PG
Жанр: Drama/Romance
Предупреждение: в будущем (где-то после 12 главы) возможен легкий яой, автор намекал на это.
Дисклеймер: все права принадлежат Румико Такахаси.
Разрешение на перевод: получено.
Оригинал: www.fanfiction.net/s/2374924/1/P_O_I_S_O_N

Глава 4. Бред*

Я слышу твой зов, и в нем – иглы и булавки…

Отравленный.

Ему казалось, что сеть огня кипит под его израненной, и болящей, и горячей кожей. Глаза Инуяши лихорадочно двигались под закрытыми веками, кожа его блестела от пота, к влажному лбу прилипли прядки белых волос. Вспышки света отражались в глазах, когда они немного приоткрывались - но он лежал без чувств, потерянный в объятиях лихорадочно-воспаленного бреда.

Каэде смотрела на страдания полудемона и ощущала, как колет ее сердце жалость и понимание.

Инуяша скоро умрет.

Семь дней и семь ночей он проигрывал болезни, он дрожал, он задыхался, неспособный съесть что-то кроме жидкого бульона, ненамного более питательного, чем вода. А теперь он был не в силах проглотить и его. Болезнь иссушала его бледное тело, измученное отсутствием пищи, и это было слишком тяжело для него. Укус на его руке агрессивно алел, будучи разорван так, что вены были почти обнажены. Вены, в которых циркулировал такой яд, что у старой жрицы не было ни единой идеи, как его ликвидировать.

Яд демона-пса.

Она очень удивилась, когда лорд демонов Сещемару притащил Инуяшу в ее хижину. Инуяша лежал на спине двухголового дракона, и маленькая девочка, едва не плача, бежала рядом с ним. Демон не произнес ни слова, пока Каэде не опустила свой зубчатый лук, нацеленный прямо между глаз Сещемару. Инуяша в прошлом просто исклялся вдоль и поперек, что у него не было сердца, так что ей показалось целесообразным целиться в другую жизненно важную точку. Она мрачно улыбнулась про себя, и тут холод сковал ее грудь от одного взгляда на то, каким безжизненным казался Инуяша. Вся ее вера в ханьо дрогнула, ибо она знала о силе холодного демона.

Но глаза, пристально глядящие в ее, не были глазами убийцы. Не в этот раз.

- Позаботься о нем, - легкий толчок, и Инуяша упал с дракона, мешком осев на землю, Тессайга не замедлила приземлиться около него. Сещемару на одно молчаливое мгновение задержал глаза на полудемоне, прежде чем легонько пнуть носком его в спину. Каэде могла бы утверждать, что глаза его сузились в отвращении, и что его рука дернулась к мечу, но миг, и вместо этого он глядел на нее со сжатыми губами и выразительностью ледяной маски.

- Я вернусь через одну неделю. Не хорони его до тех пор.

А когда он отвернулся, собираясь уйти, та маленькая девочка подбежала к ней и ухватила белый рукав ее хаори, глубокие шоколадные глаза почти почернели от беспокойства. Слова словно сами по себе выпали из ее рта в порыве детской вины и чего-то вроде страха.

- Э-это змея была, желто-черная такая змея, и она его укусила, а он упал, потому что Рин держала ее в руках, а он забрал ее, и потом она укусила его, пожалуйста, помоги ему, Сещемару-сама сказал, что его собственный яд не может или он умрет, а Рин не хочет, чтобы он умер... - ее бормотание постепенно затихло, когда скрюченная старая рука легла на ее взъерошенные волосы, и Каэде кивнула.

- Я понимаю, дитя. Я сделаю все, что только смогу.

Почти тут же они отбыли. Девочка - Рин - оглядывалась назад каждые несколько шагов. Она прижимала к себе инуяшино хаори точно одеяло, плотно завернувшись в него. Во что бы этот глупый полудемон ни вляпался, он, кажется, приобрел некоторую толику сиротской привязанности девочки Сещемару.

Но все равно из этого не вышло бы ничего хорошего, грустно вздохнула старуха. Свет огня в ее хижине укутал умирающего полудемона мягким золотом. Того, что Каэде была в силах сделать, было мало. Сам яд не представлял собой такую уж проблему, но заражение породило высокую температуру глубоко под его кожей, тошнотворный и мерзкий жар, сжигающий его изнутри. Как и почему, ей не было известно. Яд Сещемару был почти кислотой и стер все следы. Ей оставалось только гадать, с каким намерением он почти порвал рану на руке полудемона. Или какая-то любопытная попытка противодействовать отравлению более сильным ядом, или что-то еще…

Она могла освежать его кожу холодной водой, тщетно стараясь сбить жар, могла пытаться накормить его, и больше ничего. Она ничего не могла поделать с его болью. Из-за его демонической крови никакие лекарственные травы, которые у нее были, не имели достаточно силы, чтобы смягчить мучения, струящиеся в его жилах. В прошлом он всегда упрямо терпел боль, вспомнила она, покачивая головой, очень близкая к тому, чтобы сдаться. Может, сейчас он витает в таких далях бессознательного, что и не чувствует ее, кто знает.

Выжав тряпку, Каэде положила влажную ткань на лоб Инуяши, отвела волосы от его лица: они прилипали к нему беспорядочными прядями. Его потрескавшиеся губы приоткрылись, и он вдруг сломанно прошептал одно слово. Впервые за всю неделю.

- Ма... мама...

Единственный глаз Каэде расширился, и жестокий удар скорби захватил ее врасплох. Ох, не могла она отрицать то, что очень любила Инуяшу, но никогда не случалось ей думать, что именно она будет сидеть у его смертного ложа. Одна. Те немногие, что тоже любили его, ушли, и давно. Гладя его пылающую щеку тыльной стороной ладони, она могла радоваться только тому, что ему не придется умирать в одиночестве. Никто не заслужил этого, и бедный грубиян меньше всех. У него всегда были добрые намерения, но встретить подобный конец ради человечьей девчонки, которая путешествовала с его ненавистным сводным братом...

В ночи позади нее внезапно полыхнула демоническая энергия, только это ее и предупредило.

За то время, пока она оборачивалась, он оказался достаточно близко, чтобы ее убить.

Но опять со стороны брата Инуяши не последовало никакой агрессии. Он стоял посреди хижины, будто был там все время, единственная рука его расслаблено висела вдоль бока. В холодных золотых глазах не было жажды крови. В общем, в этих глазах вообще ничего не было.

Не слишком успешно пытаясь успокоить ее старое сердце, Каэде опустила руку от маленького кинжала, который был спрятан в ее рукаве.

- Мудрое движение, жрица, - негромко сказал Сещемару с прохладцей в голосе. Пронизывающий взгляд его скользнул к распростертому Инуяше и замер на нем. - Он близок к смерти.

Рвано вздохнув, старуха устало кивнула.

- Я больше ничего не могу для него сделать. Он полуголоден и не может глотать из-за опухоли в горле, а лихорадка накрепко заточила его в кошмарах. Он просто слишком ослабел и не в силах себя излечить, - тут она сделала паузу, изучая мечи демона, надежно притороченные на его поясе, и воспоминание пощекотало ее. - Я слышала, у твоего меча есть заживляющая сила. Воскрешающая мертвецов. За этим ты и пришел сюда?

- Тенсейга сочла** его недостойным ее силы, - последовал спокойный ответ. И все. Каэде удивилась тому, что он не упомянул даже, что сам не заинтересован в попытке спасения. Хотя по идее так и было. В какую такую игру играл этот демон? Она не находила ясного ответа.

И здесь Инуяша вскрикнул, голова его заметалась на плоской подушке, лицо исказилось от боли. Все его тело напряглось натянутой тетивой, кулаки сжались, и когти прорвали тонкую ткань, укрывающую его по талию. Почти сразу же он начал трястись, несмотря на то, что пот все еще стекал с него ручьями. Его покидали звуки, напоминающие больше всего тихое поскуливание, под ресницами заблестела влага. Сон. Кошмар. Сзади нее, невидимый для мико, Сещемару молча сузил изучающие глаза.

- Приготовь ему какую-нибудь еду. Что-то, что он сможет проглотить, - холодно приказал он, шагнув вперед мимо Каэде, удивленно уставившейся на него.

- Пусть его метания не одурачат тебя, он полностью без сознания. Он не сумеет пить в таком состоянии, - заспорила она, хмурясь.

Сещемару подарил ей безразличный и настаивающий взгляд, который очень четко сулил ей последствия, буде она не повинуется. И это в ее собственном доме! Ворча про себя, она нехотя поднялась на ноги и пошла к котелку помешать греющийся в нем бульон.

- Создай огонь.

Каэде фыркнула, но неохотно исполнила его приказ. Если Инуяша выживет, он будет перед ней в неоплатном долгу.
- Может, мне еще принести свежей холодной воды, если мой повелитель того желает?
Ее сарказм или не заметили, или проигнорировали. Сещемару водил когтями по опухшим краям инуяшиной раны и не соизволил поднять голову.

- Сделай это.

Две стороны одной медали, мрачно подумала старуха, поднимая ведро и выходя из хижины. Что Инуяша, что его брат - грубые и требовательные. В какую игру ни играет демон, пришедший в ее деревню и приказывающий ей, она убеждена, что это не предвещает ничего хорошего для Инуяши. Однако она все это вынесет, потому что если он может спасти его, то она ему позволит. Каэде исчерпала все свои средства к тому времени, как он пришел помочь "отвратительному полукровке". Но зачем бы Сещемару хотеть этого, она, ну, в общем, она понятия не имела.

Инуяша был слаб.

В нормальных обстоятельствах, подобное зрелище обычно приносило лорду демонов глубокое удовлетворение. Но ситуация не относилась к нормальным обстоятельствам, и Сещемару злился. Слишком человеческий, чтобы кислота его когтей рассеяла змеиный яд, слишком к ней восприимчивый, чтоб яд демона, латентно заложенный и в его генах, выжег заражение. Слишком, чтобы воспринять ее. Если бы полудемон не нужен был ему в его собственных целях, он бы бросил его умирать, исходя пеной, на берегу ручья. Как же это унижало - сын Ину но Тайшо, их достопочтенного отца, сражен ползающим на брюхе гадом. Инуяша, оскорбление всей их семьи.

Инуяша, стоящий в шаге от смерти.

Сещемару не вынесет это как последний удар, который полудемон нанесет в этом мире. Хотя для слабого ханьо это и была соответствующе жалкая смерть, его еще можно было использовать. Поэтому он гарантирует, что Инуяша этой ночью не испустит дух, несмотря на проклятое молчание исцеляющего отцовского клыка.
С отвращением щурясь на вид перед его глазами, Сещемару с грацией ленивого хищника подбросил дров в огонь, зная, что хижина скоро станет невыносимо душной. На дворе лето было в разгаре, и воздух был влажным и густым, но для сражения с высокой температурой лихорадки была необходима аналогично высокая температура. Он двинулся в сторону футона, где лежал Инуяша, и нахмурился, глядя, как полудемон задыхается, слабо борясь за очередной глоток воздуха, глаза его чуть блестели между сомкнутыми ресницами; невидящий, ослепленный своим оцепенением. Под солнечным загаром, покрывавшим его кожу, разливалась смертельная бледность. На его памяти, Сещемару никогда не видел его таким. Он нашел это слабо удовлетворяющим.

- Сещемару-самаааа, - раздался тихий шепот из-за занавешенного дверного проема, это Рин глядела в щелочку занавеси, покорно оставаясь снаружи, как он ей и сказал. - Рин может помочь Инуяше-сан?

Она с нежеланием переоделась в ее обычное кимоно ранее в этот день, и сейчас крепко прижимала старательно свернутое хаори из меха огненной крысы к груди. Широко распахнутые ее глаза были серьезными, когда она смотрела в хижину, моргая на яркое пламя.

- Рин будет очень тихой и не разбудит Инуяшу-сан.

=======
* В оригинале глава именуется Delerium, долго думала, что это значит, потом решила, что автор имела в виду Delirium, лихорадку, горячку, безумие, помешательство, или бред, с латыни.
** Я в последнее время все чаще задумываюсь, какой же род правильнее использовать для мечей. По идее, по правилам великого русского языка, названия имеют тот же род, что и предметы, носящие эти названия. Поэтому, раз уж я обзываю катаны мечами (меч – он мой), то должна Тессайгу то Тенсейгу употреблять в мужском роде (поправьте, если моя логика ошибочна). Но мне не хочется О_о. Я привыкла, что есть меч Тессайга – она моя, и меч Тенсейга – она моя. Что в аниме, что в манге так, а вдруг они и правы. Пусть все так и остается. Я бы переправила везде меч на катану, но мне лень